Elias Lönnrot
Перевод: Эйно Киуру и Армас Мишин.
Runot        Песни

  Seitsemäsviidettä runo   Песнь сорок седьмая
  Pohjolan emäntä kätkee
taivaan valot ja varastaa
tulen. Ukko ylijumala
iskee tulta uudeksi kuuksi
ja auringoksi, mutta tuli
putoaa suuren kalan
vatsaan. Väinämöinen
pyytää Ilmarisen kanssa
kalan ja asettaa tulen
palvelemaan ihmisiä.
с. 1-40. — Луна и солнце опускаются
пониже, чтобы послушать, как
играет Вяйнямёйнен. Хозяйка Похьолы
хватает их и запирает внутри горы.
Потом выкрадывает даже огонь из
жилищ Калевалы.
с. 41-82. — Верховный бог Укко
удивляется тьме, наступившей на небе,
и высекает огонь, чтобы зажечь новое
солнце и новую луну.
с. 83-126.  — Огонь падает на землю,
и Вяйнямёйнен с Илмариненом
пускаются на его поиски.
с. 127-312.— Дева воздуха рассказывает
им, что огонь упал в озеро Алуэ, где его
проглотила рыба.
с. 313-364. — Вяйнямёйнен и Илмаринен
пытаются поймать эту рыбину
рогожным неводом, но безуспешно, 


Vaka vanha Väinämöinen
  Вековечный Вяйнямёйнен
kauan soitti kanteletta,
  всё на кантеле играет,
sekä soitti jotta lauloi,
  всё поёт, и всё играет,
jotta ilmankin iloitsi.
  и без пения ликует.

   
Soitto kuului kuun tupihin,
  Звон летит к жилищам лунным,
ilo päivän ikkunoille.
  радость — к солнечным окошкам.
Kuu tuvastahan tulevi,
  Вот луна из дома вышла,
astui koivun konkelolle,
  села на кривой берёзе,
päivä päätyi linnastansa,
  солнце из дворца явилось,
10    loihe latvahan petäjän
  наверху сосны уселось,
kanteletta kuulemahan,
  чтобы кантеле послушать,
iloa imehtimähän.
  чтоб игрою насладиться.

   
Louhi, Pohjolan emäntä,
  Лоухи, Похьолы хозяйка,
Pohjan akka harvahammas,
  редкозубая большуха*,
siitä päivän kiinni saapi,
  тут-то и схватила солнце,
kuuhuen käsin tavoitti,
  тут-то месяц и достала,
kuun on koivun konkelolta,
  с той сосны схватила солнце,
päivän latvasta petäjän.
  с той кривой берёзы — месяц,
Ne kohta kotihin saattoi,
  унесла домой поспешно,
20    pimeähän Pohjolahan.
  в землю Похьолы суровой.

   
Kätki kuun kumottamasta
  Месяц, чтобы не светился,
kirjarintahan kivehen,
  спрятала в утёсе пёстром,
lauloi päivän paistamasta
  чтобы солнце не сияло, —
vuorehen teräksisehen.
  заперла в горе заклятьем.
Itse tuossa noin saneli:
  Так притом сама сказала:
"Ellös täältä ilman pääskö,
  «Чтобы вам вовек не выйти,
nousko, kuu, kumottamahan,
  не светить луне на небе,
pääskö, päivä, paistamahan,
  не сиять на небе солнцу,
kun en käyne päästämähän,
  коль не выпущу отсюда,
30    itse tulle noutamahan
  не явлюсь сама за вами, —
yheksän orihin kanssa,
  девять жеребцов запрягши,
yhen tamman kantamalla!"
  жеребят одной кобылы».

   
Kun oli kuun kulettanunna
  Только месяц затащила,
sekä päivän saattanunna
  только солнце водворила
Pohjolan kivimäkehen,
  в каменную гору Похьи,
rautaisehen kalliohon,
  внутрь железного утёса,
jopa valkean varasti,
  тотчас и огонь украла,
tulen Väinölän tuvilta:
  пламя унесла из печек,
sai tuvat tulettomaksi,
  все дома огня лишила,
40    pirtit valkeattomaksi.
  пламени лишила избы.

   
Jo oli yö alinomainen,
  Ночь без утра наступила,
pitkä, pilkkoisen pimeä.
  опустилась тьма без края.
Oli yö Kalevalassa,
  В Калевале ночь настала,
noilla Väinölän tuvilla
  тьма пришла не только в избы,
sekä tuolla taivahassa,
  даже в небесах сгустилась,
Ukon ilman istuimilla.
  там, где восседает Укко.

   
Tukela on tuletta olla,
  Без огня живётся трудно,
vaiva suuri valkeatta,
  очень тягостно без света,
ikävä inehmisien,
  скучно в мире человеку,
50    ikävä itsen Ukonki.
  скучно даже Укко в небе.

   
Tuo Ukko, ylijumala,
  Старец Укко, бог верховный,
itse ilman suuri luoja,
  тот великий Созидатель,
alkoi tuota ouostella.
  сам немало удивился.
Arvelee, ajattelevi,
  Думает он, размышляет,
mikä kumma kuun e'essä,
  что там месяц заслонило,
mikä terhen päivän tiessä,
  что за мгла закрыла солнце,
kun ei kuu kumotakana
  если месяц не сверкает,
eikä päivä paistakana.
  если солнце не сияет.

   
Astui pilven äärtä myöten,
  Вот пошел по краю тучи,
60    taivahan rajoa myöten
  пошагал по кромке неба,
sukassa sinertävässä,
  в синих вязаных чулочках,
kirjavassa kaplukassa;
  в пестрых кенгах* с каблучками.
kävi kuuta etsimähän,
  Ищет, где же скрылся месяц,
päiveä tapoamahan:
  солнышко куда девалось,
eipä kuuta löyäkänä,
  месяца найти не может,
päiveä tapoakana.
  отыскать не может солнца.

   
Tulta iski ilman Ukko,
  Высек искру в небе Укко,
valahutti valkeata
  выбил пламя золотое
miekalla tuliterällä,
  огненным мечом могучим,
70    säilällä säkenevällä;
  искрометной сталью острой
iski tulta kyntehensä,
  по своим ногтям ударив,
järskytti jäsenehensä
  стукнув по суставам крепким,
ylähällä taivosessa,
  там на самом верхнем небе,
tähtitarhojen tasalla.
  между звёздными садами.

   
Saipa tulta iskemällä.
  Огненную высек искру,
Kätkevi tulikipunan
  выбил пламя и упрятал
kultaisehen kukkarohon,
  в золотой свой кошелёчек,
hope'isehen kehä'än.
  в свой серебряный клубочек.
Antoi neien tuuitella,
  Искру дал баюкать деве,
80    ilman immen vaapotella
  дал качать воздушной фее,
kuun uuen kuvoamaksi,
  чтоб родился новый месяц,
uuen auringon aluksi.
  солнца нового начало.

   
Neiti pitkän pilven päällä,
  Девица на длинной туче,
impi ilman partahalla
  на краю небесной тверди
tuota tulta tuuitteli,
  эту искорку качала,
valkeaista vaapotteli
  убаюкивала пламя
kultaisessa kätkyessä,
  в золотой красивой зыбке,
hihnoissa hope'isissa.
  на серебряных тесёмках.

   
Hope'iset orret notkui,
  Жердь серебряная гнулась,
90    kätkyt kultainen kulisi,
  пела зыбка золотая,
pilvet liikkui, taivot naukui,
  тучи стлались, твердь скрипела,
taivon kannet kallistihe
  крышки неба накренялись
tulta tuuiteltaessa,
  от укачиванья искры,
valkeaista vaapottaissa.
  убаюкиванья яркой.

   
Impi tulta tuuitteli,
  Дева искорку качала,
vaapotteli valkeaista,
  убаюкивала пламя,
tulta sormilla somitti,
  в пальцах пестовала искру,
käsin vaali valkeaista:
  нянчила в своих ладонях,
tuli tuhmalta putosi,
  выпала у глупой искра,
100    valkea varattomalta,
  выскользнула у небрежной,
kätösiltä kääntelijän,
  выпала из пальцев няни,
sormilta somittelijan.
  вырвалась из рук пестуньи.

   
Taivas reikihin repesi,
  Появились в небе дыры,
ilma kaikki ikkunoihin.
  окна в воздухе возникли,
Kirposi tulikipuna,
  искорка огня сверкнула,
suikahti punasoronen,
  пламени клубок промчался,
läpi läikkyi taivosista,
  пролетел сквозь крышки неба,
puhki pilvistä pirisi,
  проскочил сквозь толщу тучи,
läpi taivahan yheksän,
  через девять сводов неба,
110    halki kuuen kirjokannen.
  через шесть узорных крышек*.

   
Sanoi vanha Väinämöinen:
  Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Veli, seppo Ilmarinen!
  «Слушай, брат мой Илмаринен,
Lähtekämme katsomahan,
  поглядим пойдём с тобою,
saakamme opastumahan,
  выясним, давай, на месте,
mikä tuo tuli tulonen,
  что за искра пролетела,
outo valkea valahti
  что за пламя проскользнуло
yläisistä taivosista
  с самых верхних сводов неба
alaisihin maaemihin,
  в нижние земные недра.
jos olisi kuun kehänen
  Может быть, луны корона,
120    eli päivän pyöryläinen!"
  может быть, окружность солнца?»

   
Läksivät urosta kaksi.
  Вот шагают,
Astuivat, ajattelivat,
  размышляют,
miten tuonne tullaksensa
  как попасть на это место,
ja kuten osataksensa
  как пройти туда скорее,
tulen siirtymäsijoille,
  в край, куда упала искра,
valkean valantomaille.
  в край, куда огонь скатился.

   
Joki joutuvi etehen,
  На пути поток встречают,
melkeän meren tapainen.
  реку шириною с море.
Siinä vanha Väinämöinen
  Тут уж старый Вяйнямёйнен
130    alkoi veisteä venettä,
  принялся тесать кораблик,
alla korven kolkutella.
  чёлн сколачивать в чащобе,
Toinen seppo Ilmarinen
  Илмаринен — весла делать,
laati kuusesta meloja,
  лопасти тесать из ели,
petäjästä järkäleitä.
  из сосны гребки большие.

   
Sai venonen valmihiksi
  Вот уже готова лодка.
hankoinensa, airoinensa;
  Есть уключины, есть вёсла.
niin veivät venon vesille.
  Лодку на воду спускают,
Soutelevat, joutelevat
  загребают, поспешают,
ympäri Nevan jokea,
  едут по излуке невской,
140    Nevan nientä kiertelevät.
  невский наволок* обходят.

   
Ilmatar, ihana impi,
  Илматар, творенья дева,
vanhin luonnon tyttäristä,
  старшая из дев природы,
tuopa vastahan tulevi
  по дороге повстречалась,
puhutellen, lausutellen:
  так, красивая, спросила:
"Mitä miehiä olette,
  «Это что же за герои?
kuinka teitä kutsutahan?"
  Как зовут вас, величают?»

   
Sanoi vanha Väinämöinen:
  Молвил старый Вяйнямёйнен:
"Merimiehiä olemme,
  «Кличут нас мужами моря.
minä vanha Väinämöinen,
  Сам я — старый Вяйнямёйнен,
150    toinen seppo Ilmarinen.
  он — кователь Илмаринен.
Vaan sano oma sukusi,
  Ты сама откуда родом?
kuin sinua kutsutahan!"
  Как зовут, как величают?»

   
Vaimo tuon sanoiksi virkki:
  Так им дева отвечала:
"Minä olen vanhin vaimoksia,
  «Я древней всех женщин в мире,
vanhin ilman impilöitä,
  старшая из дев воздушных,
ensin emä itselöitä,
  первая из жён рожавших.
joll' on vihki viien vaimon,
  Я пяти достойна женщин,
muoto kuuen morsiamen.
  всем шести равна невестам.
Minne te menette, miehet,
  Вы куда, мужи, плывете,
160    kunne läksitte, urohot?"
  поспешаете, герои?»

   
Sanoi vanha Väinämöinen,
  Молвил старый Вяйнямёйнен,
itse virkki, noin nimesi:
  так сказал он, так заметил:
"Tukehtui tulonen meiltä,
  «Вот погас огонь в жилищах,
vaipui meiltä valkeainen.
  пламя в очагах потухло.
Viikon on tuletta oltu,
  Без огня живём мы долго,
pime'issä piileskelty.
  тычемся давно в потёмках.
Nyt on meillä mielessämme
  Вот задумали разведать,
mennä tulta tietämähän,
  где же тот огонь небесный,
jok' on tullut taivahasta,
  где же искра, что упала,
170    päältä pilvien pu'onnut."
  что скатилась наземь с тучи».

   
Vaimo tuon sanoiksi virkki,
  Так им дева отвечала,
itse lausui, noin nimesi:
  отвечала, говорила:
"Tuli on tuima tie'ettävä,
  «Где огонь, дознаться трудно,
valkeainen vaaittava.
  нелегко узнать, где искра.
Jo teki tuli tekoset,
  Много бед огонь наделал,
valkea vahingot laati!
  пламя — горя натворило.
Tuikahti tulikipuna,
  Сверзлась искра огневая,
putosi punakeränen
  пролетел клубочек красный
Luojan luomilta tiloilta,
  с места, где был создан Богом,
180    Ukon ilman iskemiltä
  высечен небесным громом,
läpi taivahan tasaisen,
  проскочил сквозь крышу неба,
halki tuon ihalan ilman,
  сквозь небесный свод красивый,
puhki reppänän retuisen,
  в дымоход, забитый сажей,
kautta kuivan kurkihirren
  через матицу сухую,
Tuurin uutehen tupahan,
  в новые покои Тури,
Palvoisen laettomahan.
  Палвойнена дом без крыши.

   
"Sitte sinne tultuansa
  Вот когда туда явился,
Tuurin uutehen tupahan
  в новое жилище Тури,
panihe pahoille töille,
  принялся за труд недобрый
190    löihe töille törke'ille:
  за деяния дурные,
rikkoi rinnat tyttäriltä,
  опалил девицам груди,
neitosilta nännit näppi,
  пощипал соски невестам,
turmeli pojalta polvet,
  сыновьям продрал колени,
isännältä parran poltti.
  бороду обжег у Тури.

   
"Äiti lastansa imetti
  Мать дитя кормила грудью,
kätkyessä vaivaisessa.
  в зыбке плохонькой качала.
Tuohon tultua tulonen
  Пламя в люльку залетело,
jo teki pahinta työtä:
  зло большое сотворило:
poltti lapsen kätkyestä,
  в зыбке малого спалило,
200    poltti paarmahat emolta.
  обожгло родимой груди.
Se lapsi meni Manalle,
  В Маналу дитя попало,
toki poika Tuonelahan,
  в Туони угодил ребёнок.
ku oli luotu kuolemahan,
  Он для гибели был создан,
katsottu katoamahan
  был для смерти предназначен,
tuskissa tulen punaisen,
  должен был погибнуть в муках,
vaike'issa valkeaisen.
  умереть в больших страданьях.

   
"Niin emo enemmän tiesi,
  Мать огонь получше знала,
ei emo Manalle mennyt;
  в Маналу не угодила,
se tunsi tulen manata,
  усмирить огонь сумела,
210    valkeaisen vaivutella
  покорить заклятьем пламя,
läpi pienen neulansilmän,
  сквозь ушко прогнать иголки,
halki kirvehen hamaran,
  искру пропустить сквозь обух,
puhki kuuman tuuran putken,
  сквозь трубу пешни горячей,
pitkin pellon pientaretta."
  вдоль границы поля Тури».

   
Vaka vanha Väinämöinen
  Вековечный Вяйнямёйнен
itse ennätti kysyä:
  сам успел спросить у девы:
"Kunne tulet tuosta läksi,
  «И куда же пламя скрылось
kunne kiiähti kipunat
  и куда умчались искры
Tuurin pellon pientarelta?
  от границы поля Тури?
220    Metsällenkö vai merelle?"
  В лес умчались или в море?»

   
Vaimo vastaten sanovi,
  Так в ответ сказала дева,
itse virkki, noin nimesi:
  молвила слова такие:
"Tuli tuosta mennessänsä,
  «Искра тут стремглав промчалась,
valkeainen vierressänsä
  пламя быстро пролетело,
ensin poltti paljo maita,
  много суши опалило,
paljo maita, paljo soita;
  выжгло пашни, выжгло нивы,
viimein vierähti vetehen,
  наконец нырнуло в воду,
aaltoihin Aluen järven:
  в глуби Алуэ скользнуло,
se oli syttyä tulehen,
  озеро чуть не сгорело,
230    säkehinä säihkyellä.
  чуть огнём не запылало.

   
"Kolmasti kesäisnä yönä,
  Ночью летнею три раза,
yheksästi syksy-yönä,
  девять раз — осенней ночью
kuohui kuusien tasalle,
  поднималось выше елей,
ärjyi päälle äyrähien
  выше берега вскипало
tuon tuiman tulen käsissä,
  у огня в объятьях жгучих,
varin valkean väessä.
  у огня в руках могучих.

   
"Kuohui kuiville kalansa,
  Рыба на мели осталась,
arinoille ahvenensa.
  на поду горячем — окунь.
Kalat tuossa katselevat,
  Рыбы все затосковали,
240    ahvenet ajattelevat,
  окуни все думать стали:
miten olla, kuin eleä:
  как же быть, как жить на свете?
ahven itki aittojansa,
  Окунь плакал по амбару*,
kalat kartanoisiansa,
  ёрш — по каменному за́мку,
kiiski linnoa kivistä.
  рыба прочая — по дому.

   
"Läksi ahven kyrmyniska,
  Кинулся горбатый окунь,
tavoitti tulisoroista:
  чтоб схватить огня клубочек, —
eipä ahven saanutkana.
  пламени не смог настигнуть.
Niin meni sinervä siika:
  Синий сиг рванулся следом:
se nieli tulisorosen,
  проглотил огня клубочек,
250    vajotteli valkeaisen.
  пропустил в утробу искру.

   
"Jo vettyi Aluen järvi,
  В Алуэ вода вернулась,
pääsi päältä äyrästensä
  с берегов назад сбежала,
sijallensa entiselle
  на свое былое место
yhtenä kesäisnä yönä.
  летнею одной лишь ночью.

   
"Oli aikoa vähäisen:
  Времени прошло немного —
tuli tuska nielijälle,
  боль почувствовал глотатель,
vaikea vajottajalle,
  злое жженье — пожиратель,
pakko paljo syönehelle.
  пламени едок — страданья.

   
"Uiskenteli, kuiskenteli.
  Стал метаться, стал кидаться,
260    Uipi päivän, uipi toisen
  день метался, два метался
siikasaarien sivuja,
  мимо островов сиговых,
lohiluotojen lomia,
  мимо рифов лососёвых,
tuhannen nenätse niemen,
  мимо тысяч мысов разных,
sa'an saaren kainalotse.
  сотен островных заливов.
Joka niemi neuvon pisti,
  Каждый мыс шепнул словечко,
joka saari sai sanoman:
  каждый остров весть услышал:
"Ei ole vienossa ve'essä,
  «В тихих водах не найдётся,
Aluessa ankehessa
  в тесном Алуэ не встретишь,
kalan kurjan nielijätä,
  кто бы проглотил бедняжку,
270    katalan kaottajata
  кто б несчастного избавил
näissä tuskissa tulosen,
  от подобного страданья,
vaivannoissa valkeaisen."
  от ужасного мученья».

   
"Niin kuuli kulea kuuja,
  Светлобокий лох услышал,
nieli tuon sinervän siian.
  синий сиг им был проглочен.
Oli aikoa vähäisen:
  Времени прошло немного:
tuli tuska nielijälle,
  боль почувствовал глотатель,
vaikea vajottajalle,
  злое жженье — пожиратель,
pakko paljo syönehelle.
  пламени едок — страданья.

   
"Uiskenteli, kuiskenteli.
  Стал метаться, стал кидаться,
280    Uipi päivän, uipi toisen
  день метался, два метался
lohiluotojen lomia,
  среди рифов лососёвых,
kalahauin kartanoita,
  между щучьими дворами,
tuhannen nenitse niemen,
  мимо тысяч мысов разных,
sa'an saaren kainaloitse.
  сотен островных заливов.
Joka niemi neuvon pisti,
  Каждый мыс шепнул словечко,
joka saari sai sanoman:
  каждый остров весть услышал:
"Ei ole vienossa ve'essä,
  «В тихих водах не найдётся,
Aluessa ankehessa
  в тесном Алуэ не встретишь,
kalan kurjan appajata,
  кто бы проглотил бедняжку,
290    katalan kaottajata
  кто б несчастного избавил
tuskissa tulen palavan,
  от подобного страданья,
vaivannoissa valkeaisen."
  от ужасного мученья».

   
"Niin tuli halea hauki,
  Щука серая примчалась,
nieli tuon kulean kuujan.
  светлобокого сглотнула.
Oli aikoa vähäisen:
  Времени прошло немного —
tuli tuska nielijälle,
  боль почувствовал глотатель,
vaikea vajottajalle,
  злое жженье — пожиратель,
pakko paljo syönehelle.
  пламени едок — страданья.

   
"Uiskenteli, kuiskenteli.
  Стал метаться, стал кидаться,
300    Uipi päivän, uipi toisen
  день метался, два метался
lokkiluotojen lomitse,
  между лудами* для чаек,
kajavan kivikaritse,
  меж каменьями для крачек*,
tuhannen nenätse niemen,
  мимо тысяч мысов разных,
sa'an saaren kainalotse.
  сотен островных заливов.
Joka niemi neuvon pisti,
  Каждый мыс шепнул словечко,
joka saari sai sanoman:
  каждый остров весть услышал:
"Ei ole vienossa ve'essä,
  «В тихих водах не найдётся,
Aluessa ankehessa
  в тесном Алуэ не встретишь,
kalan kurjan nielijätä,
  кто бы проглотил бедняжку,
310    katalan kaottajata
  кто б несчастного избавил
tuskissa tulen palavan,
  от подобного страданья,
vaivannoissa valkeaisen."
  от ужасного мученья».

   
Vaka vanha Väinämöinen,
  Вековечный Вяйнямёйнен,
toinen seppo Ilmarinen
  с ним кователь Илмаринен
nuotan niinisen kutovi,
  лыковый связали невод,
katajaisen kaikuttavi;
  можжевеловую сетку,
sen painoi pajuvesillä,
  красят ивовым отваром,
raian kuorilla rakenti.
  сеть дубят корьём ракитным.

   
Vaka vanha Väinämöinen
  Вековечный Вяйнямёйнен
320    työnti naiset nuottaselle.
  женщин с неводом отправил.
Läksi naiset nuottaselle,
  Жёны невод выметали,
sisarekset silpomahan.
  сестры в лодку выбирали,
Soutelevat, luitelevat
  загребали, поспешали —
niemi nientä, saari saarta,
  мыс за мысом, риф за рифом,
lohiluotojen lomatse,
  мимо рифов лососёвых,
siikasaarien sivutse
  мимо островов сиговых,
ruskeahan ruoikkohon,
  к камышам приплыли жёлтым,
kaunihisen kaislikkohon.
  к тростникам пришли красивым.

   
Pyritähän, pyyetähän,
  Рыбу ловят, рыбу гонят,
330    ve'etähän, vellotahan
  ботают*, веслом табанят,
- nurin nuotta potketahan,
  наизнанку сеть бросают,
väärin veetähän apaja:
  криво тоню выбирают:
ei saa'a sitä kaloa,
  рыбы той не изловили,
kuta kilvoin pyyetähän.
  для которой невод брошен.

   
Veljekset vesille läksi,
  Братья вышли на путину,
miehet nuotalle menevät.
  невод бросили мужчины.
Pohetahan, potketahan,
  Чистят невод, мечут в воду,
ve'etähän, vennotahan
  ботают, веслом табанят
lahen suita, luo'on päitä,
  средь заливов, возле мысов,
340    Kalevan kivikaria:
  в лудах Калевы опасных:
ei saa'a kaloa tuota,
  рыбы все же не поймали,
mitä tarkoin tarvittihin.
  той, которую ловили.
Tullut ei halea hauki
  Не поймали серой щуки
vienoilta lahen vesiltä
  ни в воде заливов тихих,
eikä suurelta selältä:
  ни средь бурного простора:
kalat pienet, verkot harvat.
  невод редок, рыбы мелки.

   
Jo tuossa kalat valitti,
  Сетовали рыбы в море,
hauki hauille sanovi,
  щука жаловалась щуке,
kysyi siika säynähältä,
  сиг к язю пристал с вопросом,
350    lohi toiselta lohelta:
  лосось спрашивал лосося:
"Joko kuoli kuulut miehet,
  «Неужель мужи исчезли,
katosi Kalevan poiat,
  Калевы сыны погибли,
liinanuotan nuikuttajat,
  кто льняные ладит сети,
lankapaulan laaittajat,
  нитяные вяжет петли,
suuren tarpoimen talujat,
  рыб шестом огромным гонит,
pitkän varren vaikuttajat?"
  боталом* большим пугает?»

   
Kuuli vanha Väinämöinen.
  Вяйнямёйнен всё услышал.
Itse tuon sanoiksi virkki:
  Он сказал слова такие:
"Ei ole kuollehet urohot,
  «Нет, герои не исчезли,
360    kaatunut Kalevan kansa.
  Калевы народ не канул.
  Yksi kuoli, kaksi syntyi,   Умер муж — родятся двое,
joill' on tarpoimet paremmat,
  ботала у них покрепче,
varret vaaksoa pitemmät,
  на вершок шесты длиннее,
nuotat kahta kauheammat."   раза в два просторней сети».


© 2010 -2018 - RusFin